— Ну, я же знаю его фамилию и имя с отчеством — уже не так мало, попробую. В крайнем случае, буду ждать, когда Лена вернется. Пойми, я должна, должна его найти!

По дороге на работу составляла в голове различные планы — с чего начать, к кому обратиться. С работы позвонила подруге Алке, которая работает в милиции, она обещала помочь разыскать мою пропажу. Работа в тот день у меня, конечно, не клеилась, все валилось из рук. Я пыталась отвлечься, подумать о чем-нибудь другом, но мысли о Сергее никак не выходили из головы. На обратном пути почему-то вглядывалась в незнакомые лица, как будто надеялась, что прихоть судьбы еще раз сведет нас. Когда я подошла к подъезду, мне вдруг показалось, что увидела его.

— А я не знал: мы с ней очень давно не виделись, хоть и дружим с детства. А тут так накатило — захотелось посидеть с душевным человеком, просто поговорить без надоевших разговоров о том, когда же я, наконец, снова женюсь. Понимаете, я был женат, жену любил безумно. А потом она ушла к другому, который смог ей обеспечить жизнь без забот. Так тогда обжегся, что очень долго даже встречаться ни с кем не мог. На все самые дальние и тяжелые командировки на работе соглашался. В МЧС служу, насмотрелся всякого. И, честно говоря, думал, что ни одна женщина на свете не сможет уже тронуть мое сердце. А сегодня... да, так вот, как я к вам-то попал. Решил, что адрес и телефон Лены помню наизусть, но память подвела — одну цифру в номере телефона перепутал, и все! Услышал в трубке голос вашей Марины — и пропал. Не смог побороть искушение увидеть ту, кому этот нежный голос принадлежит. И номер квартиры мне Марина сама сказала. Ну а когда увидел вашу дочь, просто не смог заставить себя все сразу вам, Анатолий Иванович, объяснить.

На пороге гостиной я просто остолбенела, потому что увидела... совершенно незнакомого мужчину. Наверное, надо было что-то сказать, как-то отреагировать, ведь мы пустили в дом чужого человека. Но я как будто онемела, а незнакомец посмотрел на меня чудесными глазами-вишнями и обезоруживающе улыбнулся. Под прицелом этих глаз я поплыла и смогла выдавить из себя только:

— Привет.

Случайное совпадение

Папе мужик нравился. Поэтому он суетился, стараясь угодить гостю. Выбирал ему чашку, наливал, угощал.

Я потянулась за салфеткой и застыла от неожиданности — рука Арсения накрыла мою. И на душе внезапно стало очень тепло и радостно.

Буськин крик заставил нас броситься к ящику: "Хорошая моя, красивая, умница, все будет хорошо", — я гладила ее по брюшку, пытаясь этим движением снять боль. И она успокоилась. А минут через тридцать родила двух черненьких, как смоль, котят и принялась вылизывать пищащие комочки.

"Кажется, наша миссия окончена", — Арсений улыбнулся. — "Спасибо за помощь". Он взял мою руку и, глядя прямо в глаза, спросил: "Ведь ты не хочешь, чтобы я уходил, правда?" То ли это неожиданное "ты", то ли осознание того, что сейчас я для него желанна, а что будет завтра, неважно, но какая-то неведомая сила внезапно соединила наши души и тела...

Как жизнь? Ты сейчас дома? Я вот тут рядом оказался, не против, если зайду? Только вот номер квартиры вылетел из головы.

— Привет! У меня вроде все, как обычно, нормально. Конечно, заходи. Квартира тридцать восемь, — автоматически ответила я, и мужчина повесил трубку.

Я не успела даже сообразить, кому из моих приятелей принадлежит этот, казалось, очень знакомый голос, как в трубке послышались гудки отбоя.

Любовь с первого взгляда поразила меня словно удар молнии. Наша встреча была случайной, но как только я увидела его, поняла — это мужчина всей моей жизни.

В тот день ко мне приехал папа — поболтать, чаю попить и пирогами побаловаться. У нас с ним удивительно теплые отношения, мы просто обожаем друг друга. Конечно, я очень люблю и уважаю свою маму, но именно отец всегда был для меня по-настоящему близким другом, ему я доверяла свои первые чувства, с придыханием рассказывая о том, какие замечательные Паша, Леша и Сережа. Чаще всего папе хватало мудрости и выдержки обсуждать мои подростковые страсти, но иногда наружу прорывалась его веселая натура, и он от души хохотал. Я не обижалась, а если и было, то совсем чуть-чуть.

"Наталья Алексеевна, конечно, спасибо за сданный в срок отчет, но поднапутали вы здесь". И хоть говорил он неприятные вещи, голос был нестрогим: "Только не расстраивайтесь, все несложно исправить. Может, задержитесь сегодня вечером?" — "Извините, сегодня не могу у меня путевка в пансионат". — "Ну что ж, значит, в понедельник с новыми силами..." Когда Наташа была уже у самой двери, он вдруг спросил: "Вы там уже бывали, хороший у нас пансионат?" — "Отличный, — неожиданно выпалила Наташа. — Там так весело, есть свой бар, ресторанчик. Всегда собирается компания. Извините, мне пора".

Арсений появился в их офисе пару месяцев назад. Высокий, светловолосый, чем-то отдаленно напоминавший Олега. Может, еще и поэтому она помимо воли обратила на него внимание. Да Арсений чаще, чем на других женщинах, останавливал на ней взгляд. Порой казалось, будто хочет сказать что-то важное. Но Наташа останавливала себя: "Что он может сказать? То, что у нас разница в 10 лет. Он молодой мужик, а ты без пяти минут бабушка".

Он появился на пороге с охапкой тюльпанов, сказал, что очень устал, ночью была тяжелая операция — спасал ребенка. Теперь все отлично, он немного поспит, и они пойдут купаться.

Олег не успел переодеться — позвонили из больницы, что-то опять случилось с тем мальчиком. Он сел в машину и улыбнулся: "Я люблю тебя, Наташа. Все будет хорошо!"

Когда через два часа у калитки остановилась машина Гриши, друга Олега, тоже врача, Наташа почувствовала — в дом пришла беда. Уставший Олег задремал за рулем и...

Он всегда так говорил, уходя на работу. В тот роковой вечер это было в последний раз. Казалось, счастье покинуло ее навсегда.

Сделав пару глотков кофе, Наташа успела на ходу подправить макияж, отметив, что сегодня выглядит не очень. Ну что же, подумала она, как ни крути, 39 стукнуло, словно последняя ступенечка перед страшной цифрой 40. Подруга Шурочка как-то заметила — эти самые 40 вроде, как вершина жизни, на которую долго и медленно поднимаешься, а вниз съезжаешь быстро, время проносится со свистом мимо, мимо, мимо.